Китай: взаимосвязь языка, традиции и веры
Тому, кто решил общаться с Китаем – по рабочей или иной необходимости – придётся входить в весьма отличную от нашей культуру. Система поведения и мышления сформирована иной историей, иной философией. И, конечно, культура «отпечаталась» в китайском языке – его богатстве, правилах, проблемах, в звучании и написании. В каждый период истории этот «отпечаток» был разным – как в Китае, так и у нас. Но и сам язык влиял на народный быт и характер, здесь есть обратная связь.
 Для китайской традиции основа языка – вэнь – узор, порядок, красота. Легендарный создатель письменности и космологии император Фу-Си собрал в иероглифах небесное вэнь (красоту созвездий) и земное вэнь (тайны следов зверей и птиц). Это древнее расположение китайцев к узорчатости развилось в глубокую церемониальность культуры. Если мы не чтим весьма сложный узор китайских церемоний, иерархию и последовательность в отношениях, то мы как бы святотатствуем, покушаемся на основы бытия. Поэтому первое, что надо запомнить для комфортного и успешного общения с китайцами – свод социальных правил, которые на первый взгляд могут показаться нам архаичными или поверхностными.
Например, очень важно не пропускать корпоративные и другие официальные мероприятия, а придя на них, соблюдать этикет (наличие подарков, правила их дарения, старшинство в обращении и т.п.). Важно помнить правила употребления цветов и чисел (число 4 звучит как «смерть», прочие чётные символизируют успех, жёлтый может ассоциироваться с болезнью, зелёный – с изменой, а красный – напротив, всегда обозначает радость).
Значимость красоты и лада столь велика для китайца, что «потерять лицо», попасть в неловкое положение – может быть для него равносильно жизненному краху. Поэтому даже невольного публичного унижения кого-либо следует тщательно избегать, особенно перед его подчинёнными или младшими его по возрасту. И одновременно – важно самому «не терять лица», чтобы не попасть в категорию лиц, с которыми опасно вести дела.
Вэнь – основа не только письменного языка, но и конфуцианства, наиболее распространённого в Китае религиозного учения. Кроме того, в легенде о Фу-Си мы видим, что в иероглифе – языке человеческого общения – слились небо, земля и человек. Это ещё одно фундаментальное положение конфуцианства – «Небо и Человек пребывают в гармонии и единстве (тянь-жэнь хэ и)». В быту это значит, что нельзя жить двойственно – красота, как высший принцип, должна исполняться и в повседневной этике, а также в отношении тела. Знаменитая китайская медицина (открывшая узор активных точек на теле человека), традиционный отказ от бытового обмана (от взяток из-под полы, чаевых), развитая система национальной гимнастики (занимающихся ею можно массово встретить в городских парках) – всё это проявление принципа мирового единства, в котором человек явлен центром.
В той же легенде читается третий принцип китайской религиозности, единый для конфуцианства и даосизма (ещё одной распространённой в стране религии): иероглиф, язык (как плод ума и сердца) способен вместить три мира – небесное, земное и человеческое. Тройственный мир вполне познаваем (что признают далеко не все культуры), более того, в его познании сердцем и умом – цель человека. В конфуцианстве этот принцип звучит так: высшее призвание – это «исчерпание сердца-разума» (цзинь синь)», т.е. постигший до конца («исчерпавший») природу собственного сердца-разума (синь) постигает природу неба и земли. Основателю даосизма (Лао-Цзы) приписывают близкую по смыслу фразу: «Тот, кто следует дао, тождествен дао». То есть корневая правда бытия (дао) не скрыта от человека – исполняя её, он постигает её без остатка, так что даже становится ею.
Сознание возможности и необходимости обладания миром через деятельный сердечный ум воспитало в китайцах жажду к обучению, к практичности и, в конце концов, определило их феноменальное трудолюбие. Китайцы не склонны по-обломовски мечтать, а маниловщину других привыкли использовать – поэтому деловые отношения с ними должны быть столь же деятельны. Медлительность ума они конкуренту не простят и повернут её в свою пользу. Хотя, используя их дружелюбие, можно минимизировать потери.
Целеустремлённость и особый торговый талант китайцев имеют параллель в ещё одной языковой черте: фраза строится в обратном для нас порядке. Приблизительно так: «Грибы найти чтобы, в лес пошёл я». При синхронном переводе приходится заранее угадывать смысл фразы, иначе она прозвучит непривычно для нас. Так и деловые переговоры китайцы выстраивают «наоборот» – они не любят раскрывать свою позицию и свои предложения до финальных встреч. Западная ценность деловой ясности им чужда. Поэтому во время подписания договора возможна неожиданная для нас коррекция, меняющая его смысл.
В этой статье мы лишь немного приоткрыли тему связи языка, традиции и веры Китая. Перевод текстов с китайского - первый и необходимый шаг для общения с его миром, но он недостаточен для успеха и долговременности этого общения. Второй шаг – проникновение в «душу» языка, и этим – в душу народа.
© Бюро переводов МТА |
